Беларуская Інтэрнэт-Бібліятэка КАМУНІКАТ.org - Раздел 1 Конвейер смерти
Вартае ўвагі »»»
Беларуская Інтэрнэт-Бібліятэка
Вартае ўвагі »»»
Бібліятэка
Галоўная старонка
Артыкулы
КнігіБеларуская мова
Гісторыя
Грамадзтва
Дзіцячая літаратура
Крыніцы
Культура
Літаратуразнаўства
Мастацкая літаратура
Мэтадычная літаратура
Нумізматыка
Палітыка
Пераклады
Правы чалавека
Рэлігія
Слоўнікі
Турыстыка
Філязофія
Экалёгія
Этнаграфія
Аўдыёкнігі
Часопісы
Відэа
Каталёг
Пошук
Падпіска RSS
Напісаць нам
Топ-сьпіс выданьняў
Топ-сьпіс мэдыяў
Стары КАМУНІКАТ
Беларускія аўтары
Партнэры
КАМУНІКАТ.org :: Кнігі :: Рэсурсы :: Кузьняцоў, Індэкс ураджэнцаў Беларусі, рэпрэсаваных... :: Раздел 1 Конвейер смертиІндэкс ураджэнцаў Беларусі, рэпрэсаваных у 1920-1950-я гг. ў Заходняй-СібірыКузнецов ИгорьРаздел 1 Конвейер смертиУ советского государства, начиная с самых его первых дней в 1917 г., основной функцией стала функция подавления, которая в условиях гражданской войны, безусловно, приобрела еще большее значение. Это обусловливалось не только сопротивлением "эксплуататорских" элементов, но и необходимостью принуждать людей к труду в условиях "военного коммунизма".
С первых дней установления "диктатуры пролетариата" уголовное законодательство отличалось исключительной жестокостью мер наказания, в том числе и за малозначительные правонарушения. Сразу после октябрьского переворота, когда еще не было создано новое уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, суды руководствовались декретами, подписанными, в большинстве случаев, Лениным. В 1918 г. он запретил пользоваться старыми законами, а в судебных процессах предписал руководствоваться только декретами советского правительства. Таким образом, до первой кодификации уголовного законодательства было принято более 400 декретов и других актов, которые содержали уголовно-правовые нормы.
В Положении о народном суде РСФСР говорилось, что суд "в случае отсутствия соответствующего декрета или неполноты такового, руководствуется социалистическим правосознанием". Поскольку старые кадры юристов в большинстве своем были отстранены от исполнения обязанностей, а правосудие чаще всего совершали, руководствуясь "социалистическим правосознанием", суд в большинстве случаев превращался в произвол и беззаконие. Для большинства актов законодательной и исполнительной власти в этот период характерен метод принуждения и насилия. Законодательство Белорусской ССР дублировало правовые акты РСФСР, а в дальнейшем – СССР.
Показательно, что термин "враг народа" стал широко применяться в официальных документах уже с первых дней после октябрьского переворота. Так, 28 ноября 1917 г. Ленин подписал декрет, в котором говорилось следующее: "…члены руководящих учреждений партии кадетов, как партии врагов народа, подлежат аресту и преданию суду революционных трибуналов".
Репрессии усилились после образования Всероссийской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности. В постановлении СНК РСФСР от 5 сентября 1918 г. указывалось, что "подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям и мятежам". Постановлением Реввоенсовета Республики от 4 февраля 1919 г. было установлено, что решения Революционного Военного трибунала не подлежат обжалованию или кассации и приводятся в исполнение в 24 часа.
В первые годы Советской власти создаются объекты – прообразы будущего ГУЛАГа. В декрете СНК от 14 марта 1919 г. "О рабочих дисциплинарных судах" для нарушителей трудовой дисциплины и лиц, не выполнявших норм выработки, предусматривалось наказание до 6 месяцев заключения в лагере принудительных работ. Так воплощалась в жизнь политика "красного террора", предельно ясно отражавшая представления руководителей партии и государства о средствах и методах достижения поставленных целей. Идея создания "школы труда" для арестованных была уточнена в постановлении ВЦИК от 11 апреля 1919 г. "О лагерях принудительных работ". Согласно данному постановлению губернские Чрезвычайные комиссии в трехмесячный срок организовали лагеря во всех губернских городах. Таким образом, впервые в "рабоче-крестьянском" государстве законодательно закреплялось существование концлагерей…
Первые белорусы оказались в сибирских лагерях еще в начале 1920-х годов. В Мариинском концлагере, где заключенные отбывали свой срок за контрреволюцию (56%), уголовные преступления (23%), невыполнение разверстки (4,4%), антисоветскую агитацию (8%), труддезертирство (4%), должностные преступления (4,5%) и спекуляцию (0,1%), было не менее 5% уроженцев Беларуси.
Компания раскулачивания 1930 г. имела свое определенное "лицо" и свои приоритеты – конфискационно-репрессивные. С помощью этой компании власти не только боролись с противниками колхозов, но и решали ближайшие прагматические задачи – экспроприация имущества раскулаченных и их выселение. Только предполагалось, что выселенным на новых землях будут предоставлены условия для хозяйственной деятельности и "трудового перевоспитания". Высылка началась в январе-феврале 1930 г., однако комиссия по устройству выселяемых кулаков по главе с заместителем председателя СНК СССР Шмидтом была создана только в начале апреля. "Спецпеpеселение" было организовано бестолково и бессистемно, действия различных органов были не согласованы. Представители ОГПУ передавали "эстафету" попечения над высылаемыми административным органам НКВД, милиции. Сетью создаваемых впервые в столь массовых масштабах "кулацких" поселений должны были управлять комендантские отделы. Значительно позже к этому подключились гражданские органы, ведавшие системой жизнеобеспечения. По данным ведомственной статистики ОГПУ–НКВД в СССР в 1930-1931 гг. было раскулачено 569,3 тысяч хозяйств, их них в отдаленные районы отправлено 381 тысяча семей, в том числе свыше 15 тысяч человек из Беларуси.
Брошенные в труднодоступные районы, часто без сельхозинвентаря и продовольствия, "спецпереселенцы" бежали из созданных на скорую руку поселков, сознавая возможные тяжелые последствия. К концу 1930 г. в Западной Сибири в бегах числилось 2/3 "спецпереселенцев"; на местах оставались лишь те, кто просто не был способен бежать. К тому же на протяжении всего 1930 г. не прекращались крестьянские волнения, направленные против насильственной коллективизации.
В феврале 1931 г. началась новая волна раскулачивания. В результате из БССР было выслано в районы Сибири свыше 60 тысяч крестьян.
Постепенно темпы и масштабы раскулачивания уже не увязывались с коллективизацией и в значительной мере определялись заявками советских хозорганов. В 1931 г. ОГПУ замкнуло на себе весь "технологический цикл" (от выселения до использования труда "спецпереселенцев"), вытеснив неудачливых конкурентов (система НКВД), которая не сумела не только "по-хозяйски" распорядиться в 1930 г. присланной "рабсилой", но и организовать их расселение и охрану.
ГУЛАГ, находившийся в ведении ОГПУ, создал несложную, но действенную систему договорных отношений с наркоматами и ведомствами об использовании труда "спецпереселенцев". Система имела три уровня: верхний – так называемый генеральный договор между ГУЛАГом и, скажем, ВСНХ; средний – локальный договор одного из территориальных управлений, скажем, Сибирским ИТЛ (Сиблагом), с Востуглем или Кузнецкстроем о передаче в распоряжение ведомства определенного количества переселенцев; на нижнем уровне документально оформлялись отношения между спецкомендатурой Сиблага и руководством конкретного леспромхоза или рудника.
Так, в течение осени-зимы 1931 г. представители Сиблага подписали договоры с крупнейшими потребителями рабочей силы региона – с Востоксталью (Кузнецкстроем), Востуглем (Кузбассуголь), Сиблестрестом и др. Многие советские отрасли, приняв этот "наркотик" – принудительный труд, потом уже не могли успешно функционировать без обеспечения производства "спецконтингентом" и, таким образом, полностью стали зависеть от карательного ведомства. Так ГУЛАГ стал неотъемлемым элементом советской экономической системы.
В дальнейшем из-за резкого увеличения числа осужденных организация высылки и размещения "спецпереселенцев" была возложена на органы ОГПУ–НКВД. В связи с "ликвидацией кулачества как класса" в 1932 г. ОГПУ СССР разработало положение "Об управлении кулацкими поселками" и утвердило соответствующие инструкции.
Массовые репрессии продолжались и после завершения, в основном, коллективизации. 20 апреля 1933 г. СНК СССР принял постановление "Об организации трудовых поселений". Кого же выселяли в 1933 г., если кулачество было ликвидировано? Сельских жителей – за срыв и саботаж хлебозаготовок и других кампаний, городских – за отказ в связи с паспортизацией 1932-1933 гг. уезжать из крупных городов, "кулаков", бежавших из своих деревень, а также тех, кого высылали в 1933 г. в порядке "очистки" государственных границ. Данные категории граждан обычно осуждались органами ОГПУ и судами на срок от 3 до 5 лет включительно. Для размещения прибывшего контингента в восточных и северных районах СССР была развернута огромная сеть специальных комендатур.
В частности Сиблагом ОГПУ в 1931-1932 гг. было создано 354 сельскохозяйственные, промышленные и лесные комендатуры, на учете в которых состояло на 1 октября 1931 г. 284 921 человек, в том числе более 60 тысяч уроженцев Беларуси.
По оценкам западных специалистов, на территории, находящейся в ведении комендатур, погибло, приблизительно, от четверти до одной трети депортированных крестьян. Судя по документации Сиблага, чиновники определили плановую "убыль контингента" в течение года в 5% (или 50 человек на тысячу). Однако реальность была гораздо трагичнее.
Так, по статистике ГУЛАГа в течение 1932 г. смертность в переселенческих комендатурах составила около 70 человек на тысячу; в северных же комендатурах Сиблага (Нарымский край) с июня 1931 г. по июль 1932 г. умирало около 110 человек на тысячу, а в отдельных случаях – 120-150. Причины колоссальной смертности очевидны: отсутствие социально-бытовой инфраструктуры, эпидемии, недостаточное и некачественное питание, тяжелый, изнуряющий принудительный труд.
Для экстенсивного экономического развития во время первых пятилеток массовый и "дешевый" принудительный труд не являлся дополнением к "вольнонаемному". С начала 1930-х годов именно "спецпереселенцы" (800-900 тысяч) осваивали районы Урала, Сибири и Дальнего Востока. Например, в Сибири, они составляли 2/3 населения северных районов Западно-Сибирского края, 40-60% от всех работавших на приисках и рудниках Сибири и Севера и занятых шахтным строительством в Кузбассе. Значительная группа "раскулаченных" (с семьями – около 20 тысяч человек) была использована при возведении Кузнецкого металлургического завода и т.д.
1 июня 1922 г. был принят Уголовный Кодекс Российской Федерации. Этим Кодексом и его редакцией от 1926 г. в Беларуси пользовались до 1928 г. Широко известна печально знаменитая статья 58 этого Кодекса – "Контрреволюционные преступления". Она имела 14 пунктов, 13 из них предусматривали высшую меру наказания – расстрел. Наиболее часто в 1930-е гг. обвинения предъявлялись именно по статье 58: пункту 1 – "измена Родине", пункту 6 – "шпионаж", пункту 7 – "подрыв государственной промышленности, транспорта, кооперации", пункту 8 – "совершение террористических актов", пункту 10 – "контрреволюционная/антисоветская пропаганда и агитация", пункту 11 – "участие в контрреволюционной организации".
Почти половина всех обвиненных в 1930-е гг. были осуждены по ст. 58 п.10, которая предусматривала уголовную ответственность вплоть до применения высшей меры наказания за клеветнические высказывания в адрес руководителей партии и правительства, за дискредитацию внешней политики СССР, ведение религиозной пропаганды, за высказывание пораженческих настроений и попытки дискредитации РККА, за высказывания об экономическом положении трудящихся в СССР и восхваление капитализма, за контрреволюционные выпады против коммунистов, за систематический отказ от работы в лагерях НКВД и т.д.
Уголовный кодекс Белорусской ССР был утвержден на 3 сессии VIII созыва 23 сентября 1928 г. Согласно данному кодексу уголовные преступления разделялись на две категории: направленные против советского строя и на все остальные. За преступления первой категории устанавливался только низкий (минимальный) предел, ниже которого суд не мог назначить наказание или, как в кодексе говорилось, меру социальной защиты. За преступления второй категории был установлен только высший предел. По кодексу 1928 г. лишение свободы не могло превышать 10 лет, однако в последующие годы он был доведен до 25 лет.
Обращает внимание и очень широкий спектр уголовных преступлений, за которые суды могли назначить высшую меру наказания (ВМН). Так, в главе 1 "Контрреволюционные преступления" из 17 перечисленных составов уголовных преступлений 14 предусматривали высшую меру наказания. По многим уголовным преступлениям, в том числе и не представляющим большой общественной опасности (отказ от внесения налогов, убой скота и др.), была предусмотрена конфискация всего имущества.
Почти все составы контрреволюционных преступлений предусматривали также и меры социальной защиты следующего характера: объявление осужденного врагом трудящихся с лишением гражданства БССР или иной союзной республики и тем самым гражданства СССР; полное или частичное лишение прав; удаление из Союза ССР на определенный срок; запрещение проживать в тех или иных местностях.
Важно подчеркнуть, что если суд лишал подсудимого прав, то он терял не только политические права, но и возможность поддерживать элементарный уровень своего материального существования: при полном лишении прав запрещалось занимать те или иные должности, получать пенсию, пособие по безработице, иметь родительские права и т.д.
Изучение архивно-следственных дел необоснованно репрессированных показывает, что наиболее распространенным было обвинение в "измене Родине", это значит, в действиях, совершенных гражданином СССР в ущерб военной мощи Союза ССР, его государственной независимости или неприкосновенности его территории – шпионаже, бегстве или перелете заграницу. Суровое наказание ожидало и родственников виновного. Если совершеннолетние родственники знали о намерении бежать, но не доложили или способствовали готовящейся или совершенной измене, они карались лишением свободы от 5 до 10 лет с конфискацией имущества. Другие совершеннолетние члены семьи изменника, проживавшие с ним совместно, подлежали лишению избирательных прав и ссылке в отдаленные районы Сибири на пять лет. Таким образом, в самом законе была заложена возможность репрессий в отношении лиц, по сути, не совершивших никаких преступлений.
Вначале репрессии не носили такого массового характера. Однако с каждым годом маховик "красного террора" раскручивался все сильнее. Суды не справлялись с нарастающим "валом". Все больше дел стало рассматриваться в упрощенном порядке внесудебными органами – "двойками", "тройками", Особыми совещаниями. По существу, эти органы никому не были поднадзорны и действовали по собственному усмотрению, творя произвол и беззаконие. Прокурорский надзор отсутствовал, а прокуроры нередко сами подвергались репрессиям.
Возникновение репрессивной системы на рубеже 1920-1930-х гг. было не случайным, а закономерным явлением: когда в конце 1920-х гг. встал вопрос об источниках осуществления ускоренной индустриализации страны и о методах коллективизации крестьянства, у сталинского руководства был уже готов ответ – орудием проведения индустриализации и коллективизации должен был стать развитой репрессивный аппарат в виде исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ) ГУЛАГа НКВД СССР. Отныне все уже осужденные на срок 3 года и выше переводились из мест заключения в ИТЛ, куда направлялись и все приговоренные судами к названным срокам.
К 1930 г. было сформировано 6 управлений исправительно-трудовых лагерей ОГПУ СССР: Северного Кавказа, района Белого моря и Карелии, Вышнего Волочка, Сибири, Дальнего Востока и Казахстана. Лагеря и трудовые колонии начинали играть все более заметную роль в экономике страны. Труд заключенных стал применяться в реализации крупномасштабных хозяйственно-экономических проектов, а хозяйственные органы планировали свою деятельность с учетом возможности использования заключенных. Круг замкнулся в 1934 г., когда с созданием общесоюзного НКВД все советские лагеря были объединены в единую систему Главного управления лагерей (ГУЛАГ).
Четкое функционирование всей репрессивной системы обеспечивали карательные органы. Еще в 1922 г. был создан единый общесоюзный орган – Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ) при СНК СССР. Система его органов состояла из ОГПУ СССР, ГПУ союзных республик, политотделов при исполкомах Советов и особых отделов в Красной Армии и на транспорте.
В декабре 1930 г. НКВД союзных республик упраздняются, а их функции стали выполнять созданные при СНК республик управления милиции и угрозыска. В СССР по-прежнему действовало ОГПУ СССР, а для руководства органами милиции союзных республик и для проведения в СССР паспортной системы в 1932 г. было образовано Главное управление рабоче-крестьянской милиции при ОГПУ СССР.
В 1934 г. образуется НКВД СССР. Вместо ОГПУ в системе НКВД СССР создается Главное управление государственной безопасности (ГУГБ). В НКВД также, кроме репрессивной функции, были сосредоточены функции охраны границ, управления шоссейными и грунтовыми дорогами, руководство геосъемкой и картографией, лесной и пожарной охраной. В его ведении находились вопросы, связанные с переселенцами, органы ЗАГСа. Таким образом, НКВД осуществляла тотальный контроль за всеми сферами жизни советского общества.
В конце 1920-х – начале 1930-х гг. в СССР была создана и хорошо отлаженная и материально обеспеченная система судебных и внесудебных органов. Система судебных органов Беларуси была представлена Военной коллегией Верховного суда СССР, Верховным судом БССР, областными судами, судом Белорусской железной дороги, военными трибуналами Белорусского военного округа и различных войсковых формирований, в том числе НКВД.
Наряду с судебными органами существовала также система внесудебных органов. Она начала формироваться в СССР и БССР еще в 1923 г. 15 февраля 1923 г. постановлением ЦИК СССР была учреждена судебная коллегия ОГПУ. Она имела право рассматривать во внесудебном порядке дела о диверсиях, вредительстве и других преступлениях и применять все меры наказания.
По постановлению ЦИК и СНК СССР от 5 ноября 1934 г. при Народном комиссариате внутренних дел было образовано Особое совещание. Этому органу первоначально было предоставлено право применять "к лицам, признаваемым общественно-опасными", ссылку, высылку и заключение в лагерь сроком на 5 лет, затем его права были значительно расширены вплоть до применения высшей меры наказания. В состав Особого совещания входили: народный комиссар внутренних дел, заместитель народного комиссара внутренних дел, начальник Главного управления милиции. Одновременно в 1934 г. был создан еще один внесудебный орган – комиссия СССР и Прокурора СССР по следственным делам ("двойка").
Среди карательных органов особо зловещую роль в развертывании массовых репрессий сыграли Особое совещание и "тройки" ОГПУ–НКВД. Циркулярами ОГПУ от 29 октября 1929 г. и 8 апреля 1931 г. в центральном аппарате НКВД были образованы "тройки" для предварительного рассмотрения законченных следственных дел и последующего их доклада на судебных заседаниях коллегии или Особого совещания. В их состав входили руководители оперативных управлений – отделов ОГПУ и полномочного представительства (ПП) ОГПУ.
Циркуляром 1931 г. предусматривалось обязательное участие в заседаниях "троек" представителя прокуратуры ОГПУ. Постановлением Президиума ЦИК СССР от 3 февраля 1930 г. ОГПУ было предоставлено право на время проведения кампании по "ликвидации кулачества" передоверять свои полномочия по внесудебному рассмотрению дел ПП ОГПУ в республиках, краях и областях с тем, чтобы внесудебное рассмотрение дел проводилось с участием представителей облисполкомов и прокуратуры.
В 1929 г. острие репрессивной машины было направлено в основном против крестьянства, которое составляло основную массу населения СССР. К политическим репрессиям с полным основанием можно отнести и раскулачивание, массовое и трагическое по своим последствиям. С конца 1929 г. до середины 1930 г. в СССР было "раскулачено" свыше 320 тысяч семей (не менее 2 миллионов человек), конфисковано имущества стоимостью свыше 400 миллионов рублей. По оценочным данным, в Беларуси в 1920-1940-е гг. было "раскулачено" не менее 350 тысяч человек.
Массовые репрессии против крестьянства партийные и советские органы объясняли обострением классовой борьбы в деревне и всю вину возлагали на "кулаков". Под удар попали и значительные массы зажиточных середняков, которые лишь эпизодически применяли наемный труд или не применяли его вовсе. К маю 1930 г. в Беларуси было раскулачено 15626 крестьянских хозяйств – около половины от их общей численности. При этом, как вынуждены были признать сами организаторы раскулачивания на XIII съезде КП(б)Б, 2395 из них, или 15,3%, – необоснованно. Между тем, слово "кулак" на долгие годы стало синонимом слова "враг". По отношению к "раскулаченным" считались оправданными любые беззакония со стороны органов НКВД.
Форсирование коллективизации толкало к максимально жестоким методам насилия, что не могло не вызывать ответного сопротивления. Оно носило стихийный, неорганизованный характер и было, скорее, пассивной формой протеста. Известны спонтанные крестьянские выступления в Копыльском, Лепельском и других районах Беларуси. Все они были жестоко подавлены с применением регулярных частей.
В связи с резким увеличением числа осужденных, организация высылки и размещения "спецпереселенцев" была возложена на органы ОГПУ–НКВД. В 1932 г. ОГПУ СССР разработало положение "Об управлении кулацкими поселками" и утвердило соответствующие инструкции.
В поселки для "спецпереселенцев" комендатурой назначались уполномоченные или поселковые коменданты. Им давались права сельского Совета. В 1933 г. ОГПУ была разработана инструкция "О мерах воздействия за самовольные отлучки с работ, поселков и побеги с мест расселения". Самовольный уход с работы или из поселка без разрешения, продолжавшийся не более суток, рассматривался как отлучка, свыше одних суток – как побег с места высылки. Самовольная отлучка, совершенная повторно, рассматривалась как побег. За побеги, систематические отлучки возбуждалось уголовное преследование.
Материалом, достаточным для возбуждения уголовного дела, являлся рапорт коменданта или уполномоченного, который представлялся в административное управление. Согласно инструкции, после вынесения судебного решения, все осужденные по данной категории снимались с работ и направлялись этапным порядком на север – Туруханский край (Игарка). Практика выселения людей из родных мест продолжалась и в последующие годы. В период массовой коллективизации по постановлениям полномочного представительства ОГПУ в БССР, а также по решениям судов и поселковых советов десятки тысяч жителей Беларуси были причислены к "контрреволюционному кулацкому активу" и были высланы за пределы Родины.
Часть из них осталась на севере нынешней Томской области. Другая – в многочисленных лагерях Сиблага НКВД, разбросанных на территории Новосибирской, Кемеровской областей, а также Красноярского и Алтайского краев. В результате только этой акции в северные края в период с 1929 по 1932 гг. было сослано свыше 100 тысяч белорусских крестьян. Одни из них погибли, особенно в первые годы ссылки, других настигли 1937 г. и повторное осуждение, некоторым удалось сбежать и устроиться, но большинство беглецов было поймано и отправлено на Колыму, в Игарку и другие места заключения.
Трижды руководители Сиблага ОГПУ в 1933 г. составляли дислокацию расселения вновь прибывших ссыльных. В первый раз указывалось, что прибудет 340 тысяч человек, во второй – 281, а 21 июня 1933 г. краевому земельному управлению была направлена дислокация расселения на 248 тысяч человек. В Александровский, Чаинский, Бакчарский, Колыванский, Тервизский, Тарский районы Западного-Сибирского края было отправлено около 80 тысяч "спецпереселенцев" – выходцев из районов РСФСР, Украины, БССР. В районах Нарымского края предназначалось разместить около 150 тысяч человек.
Когда массовые репрессии против крестьянства превзошли все разнарядки центра, 8 мая 1933 г. вышла новая инструкция "Всем партийно-советским работникам ОГПУ, суда и прокуратуры", подписанная Сталиным и Молотовым. В ней констатировалось, что в 1933 г. в деревне имели место беспорядочные массовые аресты. В ряде районов, в том числе и БССР, аресты производили председатели колхозов, председатели сельсоветов и секретари партийных ячеек. "Неудивительно, что в этой вакханалии арестов, – отмечалось на Пленуме Верховного суда СССР 14 апреля 1933 г., – органы, действительно наделенные правами арестовывать, в том числе и органы ОГПУ и особенно милиции, теряют всякое чувство умеренности и часто совершают необоснованные аресты, действуя по правилу: "Сперва арестуй, а потом веди расследование".
1932 г. открыл новую печальную страницу репрессий в СССР. 7 августа 1932 г. ВЦИК и СНК СССР был принят закон "Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной социалистической собственности". Этот закон предусматривал только одну меру наказания – расстрел, и только в исключительных случаях, при смягчающих обстоятельствах, – лишение свободы на 10 лет. По данным Верховного суда СССР, только судебными органами в период с 1933 по 1939 гг. было осуждено 78691 человек. Если к этому добавить осужденных коллегией ОГПУ СССР и полномочными представительствами ОГПУ в республиках, краях и областях, то эта цифра превысит 540 тысяч человек.
Параллельно с репрессиями крестьянства карательные органы в 1929-1933 гг. осуществляли акции, направленные против интеллигенции. Беларусь не была исключением. Конец 1920-х – начало 1930-х гг. "ознаменованы" делами о "вредительстве контрреволюционных и диверсионно-шпионских организаций" и их белорусских филиалов – "Промпартии", "Союзного бюро РСДРП (меньшевиков)" и других.
Новая разрушительная волна массовых репрессий обрушилась в 1937-1938 гг. Для дальнейшей активизации деятельности судебных и внесудебных органов 14 сентября 1937 г. ЦИК СССР принял постановление "О внесении в действующее уголовно-процессуальные кодексы союзных республик изменений по рассмотрению дел о контрреволюционном вредительстве и диверсиях". Согласно этому постановлению кассационное обжалование по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 58 п.7 УК РСФСР, ст. 69 п. 5 УК БССР (вредительство), 58 п.9 УК РСФСР и ст. 71 УК БССР (диверсия) не допускалось, а приговоры о высшей мере наказания (расстрелы) приводились в исполнение немедленно.
Особенно активизировалась деятельность НКВД БССР и областных "троек" начиная с июля 1937 г., когда, согласно указанию "сверху", на местах были составлены списки, содержащие весь "контрреволюционный" элемент. Вслед за этим в Беларуси, Западно-Сибирском крае и других регионах страны начались массовые операции по осуществлению арестов и фальсификации "контрреволюционных дел". Смысл этих акций сводился к "созданию" так называемых "всесоюзных контрреволюционных организаций" – контрреволюционно-диверсионной, антисоветской повстанческо-террористической, эсеровской шпионской, контрреволюционной националистическо-фашистской, Польской организации войсковой и многих других.
"Следствием по делу вскрытой и ликвидированной контрреволюционной шпионско-диверсионной повстанческой организации "Польской организации войсковой" установлено, что в д
-
k610
k610
k610
k610
k610
k610
k610
k610
k610
k610
k610
k610
-
kyiv apartments service
kyiv apartments service
kyiv apartments service
kyiv apartments service
kyiv apartments service
qtek
cata